Между пятью морями: почему Турция превращается в ключевой узел новой геополитики

Исследователь внешней политики SETA доктор Тунч Демирташ специально для «АА Аналитика» прокомментировал стратегическое положение Турции и ее внешнеполитический подход в контексте бассейнов пяти морей.

***

Геополитическая мысль долгое время строилась вокруг карты. Теория «Хартленда» (Heartland), определяя внутренние районы Евразии как «сердцевину», во многом связывала силу с контролем над сушей. Однако современные международные процессы показывают, что сегодня этого подхода уже недостаточно. Сила больше не измеряется только проведением границ или контролем над определенной территорией. Торговля, энергетика, данные, безопасность и дипломатия находятся в постоянном движении. Влияние тех игроков, которые способны считывать это движение, направлять его и регулировать в кризисные периоды, возрастает.

Если рассматривать Средиземное, Черное, Каспийское и Красное моря, а также Персидский залив как единое пространство, положение Турции на пересечении сразу пяти ключевых морских бассейнов приобретает иное значение. Эти пять морских бассейнов - не просто отдельные водные акватории. Здесь переплетаются глобальные торговые маршруты, энергетические линии, портовые конкуренции, подводные коммуникационные кабели, военное присутствие и кризисная динамика.

Ормузский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив, Суэцкий канал, Стамбульский пролив и пролив Чанаккале являются стратегическими узлами этой линии. Сбой в одном из этих узлов, как показала война США/Израиля и Ирана, способен вызвать цепную реакцию далеко за пределами региона и в короткие сроки привести к региональным и глобальным последствиям.

Турция действительно находится в центре этой линии. Однако ее значение определяется не только географическим положением. Главный вопрос заключается в способности одновременно присутствовать в разных бассейнах, понимать кризисы и занимать позицию в соответствии с меняющимся балансом сил. Поэтому понятие геополитического центра, или «хартленда» сегодня следует рассматривать не только как центр, обозначенный на карте, но и как умение регулировать глобальные потоки и поддерживать устойчивость.

От бассейна пяти морей к конъюнктурному рационализму

Территория современной Турции не является новым стратегическим пространством. Начиная с XI века регион, известный как «Плато пяти морей», был пространством пересечения миграций, торговли, военной мобильности и культурного взаимодействия. По этому маршруту двигались люди, товары, идеи и армии. В тот период определяющим фактором была мобильность конных войск. Сегодня ту же функцию иными средствами выполняют энергетические линии, контейнерные суда, потоки данных, инвестиционные движения и дипломатические контакты. Инструменты изменились, но способность этой географии порождать движение сохранилась.

Исторический опыт Османского государства также представляет важный пример для понимания этой преемственности. На протяжении веков Османское государство оказывало определяющее влияние на региональные балансы в Европе, Средиземноморье, Черноморском регионе, на Балканах, Ближнем Востоке, в Северной Африке и отдельных районах Африки к югу от Сахары. Это влияние было обусловлено не только военной мощью, но и дипломатической гибкостью, положением на торговых путях и способностью управлять разными территориями в рамках единой политической структуры. В те периоды, когда империя могла считывать меняющийся баланс сил, она расширяла пространство своего влияния. Когда условия усложнялись, она переходила к поиску баланса. Многовекторная маневренность, наблюдаемая сегодня во внешней политике Турции, может рассматриваться как адаптированное к современным условиям продолжение этого исторического опыта.

Именно здесь на первый план выходит понятие «конъюнктурного рационализма» - стратегии, при которой государство не привязывает себя к единственному блоку или линии поведения, а действует ситуативно, исходя из конкретных интересов. Внешнюю политику Турции невозможно объяснить, сведя ее к одной линии, одному блоку или одному досье. Анкара по-разному рассчитывает свои шаги в разных направлениях. Она может конкурировать с одним и тем же игроком на одной площадке и одновременно развивать сотрудничество с ним на другой. Такой подход отражает способность создавать пространство для маневра в фрагментированной и хрупкой международной системе.

Одним из очевидных примеров является Черное море. Турция, оставаясь членом НАТО, сохраняет контакты с Россией. Возможность реализации таких инициатив, как зерновой коридор во время российско-украинской войны, стала результатом этой политики баланса. Похожий подход проявился и в напряженности вокруг Ирана. В периоды, когда на линии США/Израиль и Иран возрастали риски войны и эскалации, Турция продолжала дипломатические контакты, направленные на предотвращение распространения региональной эскалации. В этом смысле цель заключалась не только в том, чтобы занять позицию, но и в сохранении открытых каналов, способных ограничить потенциальные издержки кризиса.

Взаимосвязанность, безопасная гавань и остров стабильности

Роль Турции в системе пяти морских бассейнов выходит далеко за рамки военной безопасности. Взаимосвязанность здесь является одним из ключевых понятий. Однако Турция рассматривает ее не только через экономические линии, торговые коридоры или логистические маршруты. Это понятие также указывает на широкую стратегическую рамку, включающую политическое, географическое, культурное и социологическое измерения и рамки военной безопасности.

Проект «Путь развития», Средний коридор, транскаспийские энергетические и торговые маршруты, энергетические поиски в Восточном Средиземноморье и повестка безопасности на линии Красное море-Индийский океан являются разными частями этого целого. Цель Турции - стать безопасным транзитным узлом для товаров, необходимых глобальному рынку, и внести вклад в то, чтобы эти потоки были безопасными, устойчивыми и политически управляемыми.

Линия Красного моря в этом отношении является важной испытательной площадкой. Коридор между Суэцким каналом и Баб-эль-Мандебским проливом имеет критическое значение для мировой торговли. Атаки, риски и рост издержек в последнее время показали уязвимость этого маршрута. Турция не является здесь напрямую определяющей силой, однако ее деятельность в Сомали, сотрудничество в сфере безопасности и усилия по наращиванию потенциала являются инструментами, которые в долгосрочной перспективе могут способствовать региональной стабильности. Присутствие Турции в Сомали следует рассматривать не только в контексте двусторонних отношений, но и в рамках взаимосвязанности Красного моря и Индийского океана.

В Восточном Средиземноморье энергетическая деятельность, морские юрисдикции, кипрский вопрос и региональные альянсы напрямую влияют на пространство маневра Турции. Турция демонстрирует присутствие в этом регионе как на земле, так и за столом переговоров. Это присутствие является частью поиска баланса в ответ на попытки сдерживания. В разных формах та же картина наблюдается в Черном море, на Кавказе, в зоне Персидского залива и на Африканском Роге.

Изменение восприятия безопасности в последнее время также усиливает значение Турции. Рост рисков в регионе Персидского залива и напряженность на линии США/Израиль и Иран укрепляют стремление международного капитала к более предсказуемым пространствам. В этом контексте Турция выходит на первый план благодаря своему потенциалу стать безопасной гаванью и островом стабильности для региональных и международных игроков. Однако превращение этого потенциала в устойчивое преимущество возможно лишь по итогам завершения целого ряда процессов.

В итоге роль Турции как геополитического «сердца» региона определяется не только ее географическим положением. Значение ее места в бассейне пяти морей связано со способностью действовать на основе конъюнктурного рационализма, многомерно воспринимать взаимосвязанность и обеспечивать стабильность в периоды кризисов. Турция, безусловно, не является единственным центром глобальной системы, однако она расположена на одном из наиболее критических маршрутов пересечения глобальных потоков. На широком пространстве от Черного моря до Восточного Средиземноморья, от Красного моря до Персидского залива все большее значение приобретают посреднический потенциал Турции, ее цель стать энергетическим хабом, видение взаимосвязанности и роль поставщика безопасности.

Понятие «сердцевина мира» («хартленд») сегодня отражает не только точку на карте, но и способность управлять кризисами, регулировать потоки и формировать доверие. По мере укрепления этого потенциала Турция будет все более заметно выступать в бассейне пяти морей как более влиятельный, эффективный и определяющий игрок.

Доктор Тунч Демирташ - исследователь Директората внешней политики SETA.

Мнения, выраженные в статьях, принадлежат их авторам и могут не отражать редакционную политику Агентства «Анадолу».